Это

Новый кусочек головоломки для тех, кто пытается понять, кем же являются Создатели.

Он связан с таким предельно абстрактным понятием, таким наиболее неопределенным словом человеческого языка как "это". 

Что такое "это"?

"Это" относится к среднему роду, а значит, нельзя представить его живым существом, собрав некий универсальный образ монстров на основе твоей памяти или чувственного опыта. У "этого", к тому же, не может быть пола, и твой разум не способен применить знания о различии мужских или женских особей. Более того, "это" не может быть чем-то одушевленным, потому что само понятие "пола" имеет смысл только для жизни.

Это может иметь любые чувственные характеристики: быть любого цвета, даже того, что не способны воспринимать твои глаза; может пахнуть любыми ароматами, даже теми, что могут быть для тебя неотличимы известных, но иными; может издавать любые, даже неслышные для твоих ушей звуки. Оно может быть неосязаемым, не излучать тепла, не вызывать эмоций и даже чувства пустоты.

Рассуждения должны были подвести тебя к одной простой идее: "это" может даже не существовать. Но однажды ты создаешь "это", потому что можешь представить его, наделить любыми характеристиками из перечисленных, указав на него для других простым и коротким словом. И с тех пор ярлык на что-то, чего никогда не было, порождение твоего сознания, обретает жизнь в творческом смысле как "это".

И "это" станет твоим первым шагом, первым кирпичиком для создания нового мира.
 

Музыка к записи:
Nobody.one - JB

Память

Пока вы читаете эти строки, на ваших зубах хрустит песок. Страницы странно обгорели с краев и частично обломились, будто чрезвычайно тонкое стекло. Против своей воли вы чувствуете на своем затылке неприятное жжение откуда-то сверху.

* * * 

Память... что же это...
Помнишь ли ты кто ты на самом деле?
Помнишь ли ты кем они были для тебя?
Помнят ли они кем ты был для них? Если вообще они не забыли тебя...

Вспомнишь ли ты спустя то, что называют вечностью, что когда-то уже писал эти строки, силясь удержать в своем сознании каждую возникающую идею? Без этой истрепанной тетради, исписанной разными почерками, разными цветами, разными... кхм.. вещами.. Где-то здесь можно увидеть карандаш, где-то чернила, где-то даже краску. Тетрадь точно запомнит каждую твою строку. Даже если каждая строка выгорит от времени.

Сколько их было, созданных связей.. А сколько разрушенных...

Соберешь ли ты спустя мириады ударов чужих сердец тех, кто был тебе дорог в знакомые образы? Чей голос ты еще помнишь? Чье лицо? Чью... память? Нарисуешь ли в новой тетради картину своей прожитой жизни, основываясь на памяти или предпочтешь ее придумать?

Здесь, в выжженной пустыне без начала и конца, в персональном аду, где ты навсегда затерян вне привычного вращения Спирали, забытый всеми, брошенный и преданными собственными тенями - моя память единственно, во что я пока могу верить, пока мой разум пытается совладать с безумием.

У каждого из нас по-настоящему нет ничего кроме памяти.

Осень

Почему лучшим временем года является осень?

Это период увядания, забвения и смерти - все, что получило жизнь весной, что было активно летом, здесь и сейчас, осенью, распадается и рассыпается, умирает, уходит в забвение. Это период, предшествующий настоящей смерти - зиме, когда даже память о жизни замерзнет и застынет окончательно, период, обрекающий многих на ожидание гибели без всякой малейшей надежды изменить этот цикл, так как он был сложен самой сутью Мира...

Однако в то же время, это период золотых и багровых цветов, этап, в котором предсмертный хрип сущностей сопровождается удивительно прекрасными картинами. Многие пытаются сохранить и продлить свое существование, но безуспешно. Каждая маленькая смерть взрывается всей свой накопленной жизнью, чтобы дать свою Силу духу Создателя творить.

Ведь работа Создателя нуждается в материале. Этот материал называют Силой, обобщая и вдохновение, которое заставляет каждого из нас браться за перо и источники, прототипы того, что каждый из нас облекает в искаженные своим видением формы. Сила - не всегда, но часто, требует разрушить что-то созданное ранее, чтобы высвобожденный поток стал базисом нового.

И осенью, окруженный прекрасной агонией жизни, Создатель купается в свободной Силе. Вдыхая аромат опавшей листвы, подставляя лицо нежной смеси теплых и холодных ветров, ловя капли дождя, взрывающиеся искрами в лучах бледнеющего солнца на его пальцах или инструментах, он получает власть быть самим собой.

И не стоит стыдиться того, что в основе твоих творений может лежать осень в описанном смысле смерти и разложения по целым двум причинам!

Вторая - ты не обязан любить осень. Все чувства - индивидуальны. Иной Создатель может черпать Силу в жарких лучах лета или даже холоде зимы. Возможно, кому-то куда легче представлять себя творцом стоя посреди талого ручья в разгар начала весны. Выбор только за ним.

Первая причина же куда проще.

Ты - Создатель, а значит в Мире нет никого важнее тебя.

Рассказ про тени (часть 2)

Если бы некая неведомая и всемогущая сила предложила бы мне решить мне мои проблемы, выполнив мое единственное и самое заветное желание, я бы знал, чего просить. Я бы остановил часы на восьми вечера. Речь не идет о заморозке течения времени, я не хочу видеть замерших в странных позах людей, не хочу застывшей пелены дождя или снегопада и уж точно не хочу оставаться единственным живым актером в подобии брошенного кукольного театра - нет, я просто хотел бы продлить тот краткий по сравнению с остальным бурным днем момент покоя и вечернего чая. Именно то время, когда усталость, накопившаяся за время бодрствования из-за учебы ли, работы или же просто неясной тоски еще не начинает гнать тебя ко сну; когда по телевизору пускают лучшие программы и истории-сериалы любимых героев получают продолжения, а от ужина остаются его лучшие части в виде десерта. Мне всегда не хватало длительности вечера, я всегда мечтал остановить свою жизнь где-то здесь, именно в той части дня, в которой я чувствовал себя по-настоящему живым и мыслящим, не выполняющим какую-то унылую и монотонную рутину, единственно воспринимаемой мной деятельность проходящих будней. Ведь этот момент, который куда уместнее называть часом, слишком быстро переходит в ночь, которая приносит беспокойство сна и следующее за ним начало нового дня. А пробуждения.. ох, пробуждения ужасны.

После мягких, теплых и нежных сонных грез я почти физически царапался об острые кромки реальности. Воздух воспринимался тяжелым и сухим, свет - излишне ярким, звуки - оглушающе громкими - все чувства оказывались перегружены, после сна все тело от настоящего мира и стонало, соглашаясь признать его только через несколько часов. От пробуждения оставались лишь ужасные воспоминания и легкий страх будущего вечера, за сладкой негой которого вновь последует сон и кошмар яви.

Но сегодняшний день начался иначе, нежели серией грустных попыток встать с кровати в предвкушении очередного бесцветного дня. Я не мог понять, что изменилось, не мог сосредоточиться на самом себе. Попытки возродили воспоминания вчерашнего дня о странной девушке, на лицо которой я не мог взглянуть по той же неясной причине. Понадобилось выйти на улицу и увидеть серое небо Города, чтобы понять, что же со мной "не так"!

Я не чувствовал ни капли усталости.

Более того, я не чувствовал себя так хорошо еще никогда.

Исчезло чувство извечного недосыпа последних лет, боль не домогала голову привычным роем острых игл, утренняя тошнота, частенько мешавшая доесть завтрак и не подступала к горлу.

Но даже не это было странно.

Я не чувствовал и холода.

Сняв перчатку и комкая в руках не успевший пока растаять весенний снег я не верил сам себе - полностью осознавая, что "это снег, и он холодный", я мог описать его как колкий, мокрый, склизкий и противный, но не испытывал никакого желания немедленно бросить его и начать растирать руки, скорее сунуть их в карманы, в тепло и уют, как я бы поступил еще днем раньше. Я бросил куртку, так надоевшую за месяцы зимы на землю, оставшись только в легкой рубашке, подставив тело ветру. Не было никакой разницы. Я прекрасно ощущал температуру, но она не доставляла мне никакого дискомфорта. Солнце вышло из-за серых облаков и я смотрел на него несколько минут, изучая желтые лучи, не моргая и не отводя глаз. Дыхание ловило запахи возрождающейся природы - впервые мой нос не раздражали ранние цветы. На слух попадали звуки множества событий и каждое из них я мог я различить и распознать, тогда как раньше они были для меня просто городским шумом. Все мои чувства вдруг оказались открыты миру, но мир не причинял мне привычной боли. Возможно ли, что мир стал слабее меня?.. Возможно ли, что я вдруг стал сильнее мира?...

Все еще не донца осознавая происходящее, я комкал в руках тающий снег. Движения пальцев были необыкновенно плавными, очень легкими - будто бы я смотрел на очень качественный, прекрасно анимированный рисунок с огромной частотой кадров. Любое движения моментально воплощалось в реальность, создавая впечатление, что это она, реальность движется вслед за пальцами а не они за ней.

Уже не удивляясь, я заметил, что снег стекает с моих рук слишком быстро, и причина этому - слабый, но вполне различимый цветной огонь, который горел в центрах моих ладоней.

Дрожащий, разрывающийся, неровный, но живой: то вспыхивающий, то увядающий, растекающийся вдоль пальцев и падающий в виде капель вниз.

Я хотел бы назвать все происходящее бредом и безумием и любым иным словом, описывающим происходящее как нечто ирреальное, но... как и вчера, у меня было доказательство - все та же карточка-визитка. Короткие строки адреса и названия места - "Клуб Теней". Я никогда прежде не был в той части Города и, возможно, в любое иное время потратил бы немало времени, отыскивая новый для себя адрес на электронных картах, как и путь к нему, но не сегодня. Сегодня я чувствовал в себе силы едва ли не разрушить Город и собрать его заново. Поэтому, со слабым страхом того, что чудесный подарок девушки может не сработать, я закрыл глаза, просто пожелав оказаться в нужном месте.

Музыка к записи
Emilie Autumn - A Strange Device

Черно-белый человек

Жил-был черно-белый человек.

Или лучше назвать его человечком?

Этот человечек половину своей жизни носил черный плащ, настолько мрачный, насколько могут быть мрачны песни дум-металл групп, насколько может быть печально осеннее небо перед началом грозы, насколько обесцвечиваются глаза от долгих слез, насколько грязно платье маленькой девочки, прыгающей по лужам к ужасу своей матери...

А я могу так долго продолжать!

Все вокруг считали, что у человечка черное злое и жестокое сердце, что он ужасен и груб, что в его душе есть только ненависть и боль, что он не способен ни на какое сострадание или сочувствие, что он - воплощение всей существующей в мире печали; его называли злым и нехорошим, его избегали, его пытались не замечать.

Evil, evil, evil, evil...

Но мало кто знал, что в душе человечек всегда был добрым, сострадательным и очень мягким. Он спал в обнимку с плюшевой игрушкой, радовался каплям дождя и свежим узорам изморози на стекле, всегда провожал взглядом стаи перелетных птиц, подмечал настоящие морщинки усталости у всех тех, кто проходил мимо него, поскорее отводя взгляд от черного плаща - он всегда знал, что у других людей на уме и подмечал в памяти тех, у кого видел нотки сочувствия даже в самых жестоких брошенных в него словах, чтобы улыбнуться им - внутренне, а не внешне при следующей встрече. Он был добрым - где-то глубоко под черной броней, которую одел на себя слишком давно.

Хороший, плохой... определяй по плащу!

Много раз человечка пытались перевоспитать. Но он был слишком стар, для того, чтобы измениться - отвечал он на эти попытки. Но все же однажды он внял постоянному давлению со стороны Света в лице огромного давящего общества, снял с себя свой черный плащ и с удивлением обнаружил под ним белую подкладку. Поскольку у человечка не было другой одежды, он решил просто вывернуть плащ наизнанку и одеть его обратно - соответственно иной, обратной стороной. И конечно же, на его жизнь это повлияло самым противоположным образом.

Конечно же вы догадались, как именно!

С этого момента все стали видеть в человечке только хорошее! Его стали сравнивать с радугой, что всегда перекрашивает любую серость Мира - добавляет добрых эмоций, возвращает бодрость и желание жить. Белый цвет радости переодетого плаща человечка согревал людей зимой, отталкивал лишние жаркие лучи летом, отклонял непогоду в смутные времена года. От него не ждали настоящих "добрых" действий, ему просто не смели не улыбнуться при встрече - настолько заметной была сила его новой брони - брони, скрывающей его меняющуюся суть, то, насколько он черствел с каждым днем.

Больше всего мне в следующей части жалко плюшевую игрушку!

Он перестал умываться, перестал здороваться. Он стал по-настоящему груб и неуместен в компании. Он перестал кормить уточек в городском озере, перестал втайне обновлять еду в кормушке центрального городского парка и спрятал своего плюшевого зверя в пустой и холодный шкаф. Зачем, ведь его плащ делал за него все то, что старательно растил в себе все эти годы. Он заменил его внутренний мир. Яркий вид одежды легко сглаживал все выступающие из его характера когда-то выбранные бугры, одновременно испепеляя окончательно впавшую в хаотический диссонанс душу...

Вам не нужен конец этой истории...

Впрочем, даже если нужен, вы его не получите.

И да, этот человечек не имеет никакого отношения ко мне.


Capsized - Menu Theme

Рассказ про тени (часть 1)

Выходные дни как-то незаметно вместо дара, которого я всегда ждал с нетерпением, стали настоящим проклятием. Я не запомнил момента, когда привык к повседневной рутине настолько, что в свободные дни, когда-то воспринимавшимся яркими и светлыми, в которые меня переполняла энергия, перестал находить себе занятие. Вместо покоя и желания действовать теперь я чувствовал только тревогу, тоску и скуку, а время, которое мог бы потратить на собственное развитие или творчество, бесцельно расходовал на не несущие смысла прогулки по Городу в поисках той вечерней усталости, которая, быть может, позволит выспаться, чтобы, спустя ночь, я вновь смог вернуться к череде обыденных будничных событий.

Я просто шел по весенней улице, погруженный в собственные мысли. Весна – время возрождения, время оживления и таяния чувств – в Городе была самым ненавистным мне временем года, квинтэссенцией всего противоположного что я знал о красоте. Всюду, куда бы я ни посмотрел, меня преследовал серый цвет. Снег сменил свой цвет с белого на грязно-серый, он был повсюду, лежал грязными мутными комками, пористыми сугробами и плоскими полупрозрачными пластами. Там, где снега уже не было, была обнажена грязь и мусор – гнилые доски, мятые обесцвеченные упаковки, осенние опавшие листья – все, что было скрыто долгой зимой. Талый снег создал множество темных ручьев и луж, в которых отражались черные тучи и беспросветное темное небо. Голые деревья покачивались в такт теплому ветерку, который был единственной причиной продолжать прогулку, а не спрятаться дома, закрыв и занавесив окна.

Я не был уверен в близости моим чувств людей, проходящих мимо. Я не мог знать их мысли или чувствовать их настроения, но я осторожно вглядывался в их лица, невольно подслушивал слишком громкие для личных беседы и пытался угадать. Я не запоминал этих лиц и того, что от них слышал, я не знал имен этих людей и их жизни, все это было мне безразлично, каждый из них был частью городской весны, серой бесформенной тенью, скользящей мимо. Я обычно не замечал их и не никогда не думал о том, что для них я являюсь точно такой же тенью, если вообще существую.

Я вышел на одну из многочисленных площадей Города. Мне нравилось это место – струи фонтана в центре вздымались в воздух с брызгами, которые расплескивали воду по каменной кладке площади, и было неясно, ошибка ли это архитекторов либо их коварный план обливать водой всех, кто вздумает подойти слишком близко. К сожалению, фонтан пока не работал, и, видимо из-за этого тени людей не задерживались на площади, проходя мимо.

На бортике бассейна сидела одетая в легкий спортивный костюм девушка с длинными волосами, собранными в хвост неожиданного фиолетового цвета. Она разглядывала узоры на чаше фонтана и, казалось, не замечала ничего вокруг. Однако стоило мне пройти мимо, как она резко развернулась и остановила меня взглядом разноцветных глаз: голубого и зеленого.

- Как же долго пришлось тебя ждать, - задорно сказала она, снисходительно разглядывая меня сверху вниз, - Есть чем оправдать твой настолько долгий путь?

Я оставил странный вопрос без ответа и стал сосредоточенного изучать ее лицо, пытаясь вспомнить, откуда я знаю ее, ведь каждая черта лица казалось смутно знакомой, но никак не складывалась в портрет, который можно было бы сравнить с теми образами, что хранились у меня в памяти. Узкий разрез глаз, острый нос и тонкие губы, очень легкие черты лица, необычный цвет волос – огромное количество ярких элементов, никак не собирающихся в узнаваемое лицо, мой взгляд словно соскальзывал с нее, сознание отказывалось видеть. Девушка была знакома мне в том странном смысле, когда кажется, что знаешь человека, часто встречался с ним, запомнил его лицо, но никогда ранее не оказывался с ним на расстоянии хотя бы одной фразы.

Чем дольше я вглядывался в незнакомку, тем сильнее вокруг меня менялся мир. Город вокруг неуловимо быстро затих. Я перестал слышать гул машин, чужие голоса и крики птиц из ближайшего парка, шелест ручьев талой воды и скрип деревьев. Облака застыли на небе. Люди остановились. Я достал из кармана монетку и подбросил ее. Монетка зависла полете, едва оторвавшись от моей руки.

Мне хотелось задать множество вопросов, однако в качестве приветствия они не годились. Я перебирал реплики, которыми можно было ответить довольно долго, пока не нашел ту, что, как мне показалось, действительно являлась правильным ответом.

- Мне было некуда спешить, - сказал я.

Остановившая время девушка улыбнулась, опустила руку, увешанную плетеными из ниток и проволоки браслетов, в карман и достала маленькую пластиковую визитку. Адрес, телефон, малопонятная руническая вязь вместо фона и надпись «Клуб Теней».

- Приходи, я буду ждать, - услышал я

Подняв взгляд, никого не увидел. Я остался наедине с замершим миром. Мои часы работали, отмеряя несуществующее время, и мне ничего не оставалось кроме как ждать. Спустя несколько минут, я услышал собственный хлопок, а в грудь ударил ветер. Мир вновь ожил, и мне хотелось, чтобы произошедшее было галлюцинацией, но мои руки все еще сжимали карточку…